В нашу редакцию обратилась Елена Ивановна Шутова — офицер запаса, старший лейтенант медицинской службы, ветеран Отряда специального назначения «Русь», член поискового клуба «Виккру» Могилевской области. Делом жизни Елены Шутовой и ее сына Сергея, соратника и единомышленника стали поиск и восстановление забытых имён участников Великой Отечественной войны. Сейчас она работает в Марфо-Мариинской обители в Москве, в детском доме для девочек, а в свободное время активно собирает информацию о забытых героях.
Поиски начались в 2017 году, когда Елена по семейным обстоятельствам ушла со службы в запас, и у нее появилось свободное время. Тогда она с сыном стала изучать информацию о погибших в годы войны летчиках на территории Дрибинского района Республики Беларусь, о боевом пути легендарного 4-го штурмового авиаполка.
Сама Елена родилась в Минске, её отец был военным, а бабушка и дедушка по линии мамы — из Дрибинского района Могилевской области.
«Мы с сыном собрали тысячи документов, фотографий, которые хотим включить в книгу и издать, а также снять кино о легендарном 4-м штурмовом авиаполке, ставшем впоследствии 7-й гвардейским штурмовым Севастопольским ордена Ленина Краснознамённым полком. Мы нашли немало потомков людей из этого прославленного полка, а еще изготовили точную копию его знамени, с которой теперь следуем по памятным местам его базирования, местам захоронения погибших воинов. Не сомневаюсь, что перед памятью время бессильно. И никто не должен быть забыт!», — говорит Елена Шутова.
Недавно Шутовы нашли информацию о героизме Владилены Евдокимовны Токмаковой, которая была участницей Великой Отечественной, а после войны почти 30 лет проработала на Адыгейском консервном комбинате в Яблоновском, вела здесь большую общественную работу, встречалась с молодежью, рассказывая им о славных подвигах советских воинов.
Владилена Токмакова родилась в станице Старомышастовской Краснодарского края. Ушла на фронт добровольцем в 16 лет. Была санинструктором 1327 стрелкового полка 318 стрелковой дивизии. Несколько раз была ранена. Участвовала в освобождении Новороссийска, Керчи, Севастополя. Дошла до Праги.
Маршал Советского Союза Климент Ворошилов сам вручал ей орден Боевого Красного знамени. Также Владилена Евдокимовна награждена орденом Красной Звезды, орденом Славы III степени, медалями «За отвагу», «За победу над Германией».
Однополчане звали ее Люсей. В сентябре 1943 года она участвовала в боях за Новороссийск, полное его освобождение было нелегким. Она шла рядом с солдатами, спасая раненых. В одном из боев санинструктор Токмакова вместе с санитаром напоролись на засаду. Токмакова первой бросилась на одного из фашистов, а ее напарник автоматом приглушил второго. Обезоружили гитлеровцев и привели в штаб батальона. За этот подвиг старшина медслужбы В.Токмакова была награждена орденом Красной Звезды.
Воины 318-й дивизии преследовали врага вплоть до Керченского пролива. Был переброшен десант в Крым, через Керченский пролив на Эльтиген. В ноябре 1943 года наши десантники закрепились на клочке земли в Крыму. Сорок дней и ночей под командованием полковника Гладкова сражались наши солдаты в условиях блокады – продукты и боеприпасы доставлялись только самолетом и с очень большими трудностями. Воины, изнемогая, отбивали более десятка танковых атак в сутки. И все же гитлеровцы так и не смогли сбросить десантников в пролив. С каждым днем раненых становилось все больше, эвакуировать их в тыл было невозможно. Старшина Токмакова практически круглосуточно боролась за жизнь воинов. Несколько раз была засыпана землей от взрывов снарядов. В начале декабря 1943 года воины-десантники прорвали обороны противника, прошли по тылу врага с боями 20 километров и захватили гору Митридат в городе Керчи. Рядом с ними была и Владилена Токмакова, которая за смелость и отвагу была награждена орденом Красного Знамени.
Не раз приходилось Люсе участвовать в штурме вражеских позиций, за что она была удостоена ордена Славы III степени.
После войны Владилена Евдокимовна Токмакова вернулась домой. Устроилась на Адыгейский консервный комбинат, где проработала 26 лет.
Ее военные подвиги описаны в книге Героя Советского Союза Василия Емельяненко «В военном воздухе суровом…»
Ниже – отрывок из произведения.
<…> В ночь на 1 ноября 1943 года войскам объявили боевую готовность.
Как назло, установившаяся перед тем на несколько дней погода, начала вновь портиться. С моря подул порывистый ветер, тучи закрыли тускло мерцавшие звезды. Заморосил дождь. Раскачалось и загудело море, о каменистый берег у Тамани с обвальным грохотом бились волны.
Мы, летчики, не могли знать всего, что происходило с десантом в ту ненастную ночь. Подробности стали известны позже, когда, словно с того света, заявился в полк воздушный стрелок Женя Терещенко. Потом побывали у нас в гостях на встрече Нового, 1944 года десантники. Они рассказали о многом. И вот спустя много лет после войны я повстречался в Керчи еще с одним живым свидетелем — участницей десанта Владиленой Токмаковой, которую когда-то в полку солдаты звали Люсей.
…В кромешной тьме спускались к морю по крутым и скользким тропинкам вереницы солдат. Они несли на горбах тяжелую поклажу; минометы, пулеметы, ящики с боеприпасами. Стояли, сгрудившись, у разбитых причалов. Изредка поблизости рвались снаряды.
Не один час простояли наши солдаты под дождем на берегу: из-за шторма запаздывали суда, у причалов подолгу швартовались, их бросало волной.
Было три часа ночи — время, когда по плану наши войска должны были уже высадиться на том берегу, но многие суда все еще не прибыли к месту погрузки. А шторм усиливался.
Какое решение примет командование? Отменить десантирование нельзя. Все приведено в действие. Да и противник вряд ли ожидает высадки десанта в такую адову погоду. Время еще не упущено, можно затемно достичь того берега. Нужно только перераспределить десантников по катерам, увеличить на них нагрузку.
— Полный вперед!
Мотоботы и корабли — некоторые с плотами на буксирах— взяли курс на крымский берег.
Волны хлестали в борта, заливали перегруженные суденышки. Промокшие до нитки солдаты вычерпывали воду касками. Из-за волны скорость судов заметно уменьшалась. Сильный боковой ветер сносил с намеченного пути, но рулевые брали поправку по световым ориентирам: впереди по низким облакам шарили прожекторы. Значит, летчицы 46-го гвардейского полка ночных легких бомбардировщиков на своих полотняных самолетиках У-2 тоже начали действовать по плану. Их задача — отвлекать вражеские прожекторы от моря и подавлять их бомбами.
Берег уже близко. И вдруг один за другим грохнули сильные взрывы, вспыхнули несколько катеров, подорвавшихся на минах. Вслед за этим лучи света повалились с неба на пролив, осветив суда кинжалами нестерпимо яркого света. И тут же начала бить вражеская артиллерия.
С наших катеров и ботов взлетали красные ракеты — сигнал вызова огня. На таманском берегу засверкали короткие вспышки орудий. Началась артподготовка штурма.
К берегу несся горящий катер. В него вцепился луч прожектора, а из темноты навстречу — трассы. Теряющий управление катер начал разворачивать бортом к берегу, его сильно кренила волна.
Среди солдат на катере была семнадцатилетняя девушка с санитарной сумкой на боку и автоматом ППШ на груди. Телогрейка нараспашку, видна полосатая тельняшка. Санинструктору третьего батальона 37-го полка Люсе пришлось уже штурмовать Новороссийск, и она знала, как страшатся фрицы моряков…
До берега было метров двадцать, но оттуда вдруг ударил крупнокалиберный пулемет, трассы секанули по гребню волны…
— Полундра! — зазвенел девичий голос, и Люся первой прыгнула в ледяную воду, подняв автомат над головой. Сделала рывок к берегу — догнавшая волна швырнула ее вперед. Солдаты — за ней. Море выплескивало их. Десантники жались грудью к земле. Впереди — колья с колючей проволокой. Кто-то швырнул гранату — близко рвануло, проход готов. Но огонь и яркий свет будто припечатали всех к земле. Луч прожектора вдруг вздыбился к небу и схватил там маленький, выбеленный ярким светом самолетик. И тогда снова зазвенел знакомый голос:
— Братишки! Мозоли на животе натрете, вперед!
И будто ветер погнал солдат, они ринулись через проход. Новороссийцы ворвались в Эльтиген. Строчили из автоматов по окнам, выкуривали засевших в домах гитлеровцев, снимали очередями перелезавших через заборы. При свете ракет и в отблесках пожаров за поселком были видны высоты. Пехота устремилась к ним.
А в проливе на волнах все еще мотались суда с глубокой осадкой — не могли подойти к берегу. На них, кроме десантников, находились командиры полков и комдив, полковник Гладков со штабом. Они ждали возвращения с берега плоскодонных ботов, но те не появлялись. Многие были подбиты артиллерией, часть выбросило волной на сушу, остальные ушли с ранеными на таманский берег.
Начало светать. Вражеская артиллерия вела огонь по кораблям на рейде, а сверху на них пикировали немецкие бомбардировщики.
Судам был отдан приказ возвращаться в Тамань.
В Эльтигене шел бой.
Десант у Эльтигена оттянул от Керчи до двух дивизий немцев. Это позволило выполнить дальнейший план десантной операции — высадить главные силы 56-й армии на полуостров Еникале, севернее Керчи. Две наши дивизии форсировали с косы Чушки узкий пролив. Но штормовая погода, стоявшая целый месяц, и недостаток плавсредств не позволили быстро переправить на плацдарм танки и тяжелые орудия. Противник имел подавляющее превосходство в живой силе и технике: пять его отборных дивизий сражались против наших двух. Для расширения плацдарма на полуострове Еникале пришлось высаживать вспомогательные десанты со стороны Азовского моря. Все это отвлекло и без того незначительные силы флота и ослабило снабжение эльтигенского десанта. Эта задача была возложена на авиацию. Штурмовикам часто приходилось летать без бомб. Вместо них подвешивали контейнеры с грузовыми парашютами: сбрасывали боеприпасы, продовольствие, медикаменты. По ночам с такой же задачей летали летчицы полка Бершанской. Они приноровились: заранее набирали высоту, при подходе к Эльтигену сбавляли обороты и неслышно планировали. Иногда сверху из темноты раздавался крик:
— Братишки, получайте!
Десантники всех летчиц звали Марусями. Заслышав в темноте слабые выхлопы мотора, они подсказывали:
— Маруся, бросай сюда!
А как ждала с неба медикаментов Люся! Ни у нее, ни у единственного ее подчиненного — санитара дяди Кузьмы не оставалось в запасе бинтов: перевязочным материалом служили нестираные полоски от солдатского белья. Не хватало пресной воды для раненых. Дождевую воду собирали в развешанные над окопами плащ-накидки. Первым додумался до этого дядя Кузьма.
Позади месяц боев. На плацдарме не стало вторых эшелонов и резервов — все, кроме тяжело раненных, находились в первой линии. Когда шел бой, Люся с Кузьмой тоже вели огонь. А после очередной контратаки принимались за свою работу: выносили раненых с нейтральной полосы.
Дождутся темноты и слушают:
— Люся, сюда, Люся…
Люся ползла на зов. Она вытаскивала раненых с оружием на плащ-накидке или выволакивала, подхватив одной рукой под мышки.
…После очередной контратаки десантники снова отошли на прежние позиции. На нейтральной стонали раненые, свои и вражеские — вперемежку.
“Неужели до ночи оставлять их без помощи? Сколько крови потеряют, потом гангрена…” — думала Люся. У нее самой через повязку на шее сочилась кровь — недавно царапнуло осколком. Но она, санинструктор, обязана в первую очередь спасать других… И тогда ей пришла дерзкая мысль. Она оторвала подол от рубашки, провела пальцем по шее, потом по материи раз и другой, — вышел крест. Привязала этот лоскут к фанерному лубку — флаг вышел.
Люся подняла флаг над бруствером, прошлась по траншее туда-сюда — показала его своим и противнику. Огонь с вражеской стороны прекратился. И она решилась. Вылезла из траншеи с поднятым флагом и пошла в полный рост на нейтральную. Стала выносить раненых. Противник тоже осмелел — там тоже показали красный крест, принялись собирать своих.
Люся вынесла одного за другим пятерых. Начала в траншее перевязывать…
После замполит полка майор Афанасьев похвалил ее за инициативу и смелость на крымском плацдарме. <…>
Люсю очень любили и ценили однополчане, на Эльтигене она спасла не одну сотню жизней, а за годы войны вообще сложно посчитать, скольким солдатам помогла. Ее награды можно найти на сайте «Память народа», ее карточка включена в экспозицию музея истории Керченско-Эльтигенского десанта, там о ней тоже знают и помнят. Данные о ней есть и в музее им.А.С.Осиповой поселка Яблоновский, работники музея предоставили фотографию молодой Владилены в военной форме.
О ратных подвигах Владилены и доблестном труде после войны известно уже немало, но нет сведений о семье, родственниках этой героической женщины. Елена Ивановна Шутова очень надеется, что кто-то из близких, из благодарных потомков откликнется и расскажет о Люсе Токмаковой новые жизненные истории, чтобы и мы тоже узнали о ней еще больше. Связь поколений и память народа должны быть прочными.
На фото: Владилена Токмакова;
Елена Шутова с точной копией знамени 7-го гвардейского штурмово́го авиацио́нного Севастопольского ордена Ленина Краснознамённого полка